Приятно видеть, что современное кино всё чаще обращается к истории дореволюционной России. В «Битве моторов» есть первые автомобили, пыльные дороги, гонки, Петербург начала XX века, элегантные костюмы и люди, для которых машина становится не средством передвижения, а настоящим увлечением. За всем этим стоят реальные события и исторические личности — инженеры, журналисты, автомобилисты, заводские специалисты. Судя по замыслу, создатели хотели напомнить, что и в Российской империи были яркие люди и смелые технические проекты. Но чем внимательнее смотришь на фильм, тем заметнее странность: история здесь — не цель, а средство. Как писал писатель и публицист Дмитрий Быков, русская история рискует превратиться «в набор сюжетов в духе Дюма» — и тогда исторические персонажи начинают действовать по законам авантюрного романа, а не своего времени. «Битва моторов» это опасение подтверждает: прошлое становится красивым фоном для эффектного сюжета.
Как приключенческое кино фильм смотрится легко и держит в напряжении. Здесь есть дорога, ощущение движения и увлекательный сюжет. Визуально картина хороша: авторы воссоздают автомобили той эпохи, и именно эта работа становится одним из главных достоинств фильма. Машины здесь не просто реквизит — они фактурные, им веришь.
Местами создатели слишком стараются придать происходящему масштаб: музыка звучит так, будто перед нами большой блокбастер, а диалоги порой сводят героев к стереотипу русского человека, который надеется на авось, а потом выкручивается благодаря находчивости. Сначала на такие вольности можно закрыть глаза — перед нами всё-таки художественное кино, а не документальная реконструкция. Но постепенно становится заметно, что вместе с деталями меняются и сами люди, стоящие за этой историей.
Проблема не в сокращении числа персонажей или объединении событий: художественное кино имеет на это право. Проблема в другом: под настоящим именем реального человека создаётся другой социальный и биографический образ. Именно здесь проходит граница между художественной вольностью и искажением.
Особенно заметно это на примере Дмитрия Бондарева. В фильме Юрий Борисов играет «человека из народа» — талантливого механика, который благодаря природной смекалке оказывается причастен к созданию автомобиля. Но реальный Бондарев был инженером с высшим техническим образованием и занимал руководящую должность на Русско-Балтийском вагонном заводе. Создатели фильма сами называют своего героя инженером, но при этом сильно переосмысливают его как простого «человека из народа» — почти русского Левшу. Показательно и то, что фильм начинает его историю на заводе уже в 1908 году, хотя институт он окончил только в 1909-м и после этого пришёл на производство.
Нагель в исполнении Ивана Янковского получился одним из самых ярких героев фильма. В какой-то момент Нагель говорит, что хочет, чтобы запомнили именно его, а не его деда. В устах Янковского эта фраза невольно рифмуется с биографией самого актёра. И в этой роли ему есть что предъявить: он делает Нагеля живым, азартным и запоминающимся.
При этом сценарий заметно меняет образ героя. В фильме Нагель постоянно нуждается в деньгах и вынужден продать свой журнал, хотя «Автомобиль» он издавал до 1917 года, оставаясь его редактором и издателем. А ведь сама история Нагеля уже даёт достаточно материала для приключенческого кино: он совершал дальние автомобильные поездки по Европе, добирался до Неаполя и Везувия. В своих опубликованных дневниках Нагель приводит сказанную о нём фразу: «Дайте Нагелю комод — он и на нём поедет». В ней хорошо чувствуется характер человека, для которого автомобиль был способом постоянно испытывать технику и самого себя.
Та же замена реальных участников происходит в эпизоде со «звёздным пробегом» в Монако — ралли Монте-Карло 1912 года. В фильме за рулём оказывается Бондарев, тогда как в реальном заезде вместе с Нагелем ехал Вадим Михайлов — сотрудник журнала «Автомобиль», коллега и напарник Нагеля по экипажу. Как объяснял режиссёр, Михайлова сознательно не стали вводить, чтобы не перегружать историю ещё одним героем. Но в результате место Михайлова занимает другой реальный человек — Бондарев, что меняет историю экипажа.
Особенно показателен эпизод с испытанием «Руссо-Балта»: герои говорят о машине так, будто впервые проверяют, поедет она или нет. Между тем автомобиль уже участвовал в пробеге Петербург — Рига — Петербург и, по воспоминаниям Нагеля, хорошо показал себя в верстовой гонке. Из-за сильных снежных заносов завод предоставил Нагелю ещё три автомобиля с механиками для прокладки колеи на отдельных участках маршрута. В фильме от этой подготовки ничего не остаётся: всё зависит от одной машины.
При этом создателям можно поставить в плюс обращение к теме женского автомобилизма. Лидия Нагель действительно существовала и была женой Андрея Нагеля — сохранились её фотографии рядом с автомобилем. Но надёжных подтверждений того, что реальная Лидия была гонщицей именно в том виде, как это показано в фильме, найти не удаётся. В результате героиня появляется эпизодически, почти не развивается и в основном обслуживает романтическую линию.
Та же проблема возникает в истории самого «Руссо-Балта». За его созданием стояла работа большого производственного коллектива с привлечением зарубежного опыта. Одним из таких специалистов был швейцарский инженер Жюльен Поттера, ранее работавший в Бельгии.
В этом и заключается главная слабость «Битвы моторов»: сложная, многолюдная история сжимается до нескольких ярких фигур; инженер превращается в «человека из народа», общее дело — в личный подвиг, а живые обстоятельства — в аккуратно расставленные конфликты. Между тем сам замысел фильма кажется хорошим — напомнить, что и в дореволюционной России были свои герои, инженеры и технические достижения. Для этого не обязательно превращать кино в документальную реконструкцию. Достаточно было внимательнее отнестись к людям, чьи имена создатели вынесли на экран.
«Битву моторов» вполне можно смотреть ради приключения, гонок, машин и актёрской игры. Но если после неё заинтересоваться историей российского автомобилизма, обнаружится картина сложнее и, пожалуй, интереснее экранной легенды. Реальная история «Руссо-Балта», Нагеля, Бондарева и Михайлова сама по себе достаточно сильна, чтобы её рассказать. Зритель способен оценить эту сложность — если ему её действительно предложить.
