Малкольм и Лиз уже не первый день пара. Художница и доктор, она уважает его клятву Гиппократа, а он украшает свой дом её картинами. Вместе они отправились на уединённый уик-энд в его фамильный коттедж посреди леса. Идеальные выходные нарушает лишь мерзкий кузен Малкольма, беспардонно врывающийся на романтический ужин влюблённых.
Но родственники ведут себя странно. Один что-то не договаривает, другой слишком уж впаривает своей спутнице торт, который им оставила смотрительница. На следующий день хозяин дома отлучается на срочный медицинский вызов, а Лиз остаётся на целый день в хижине совсем одна и отчётливо понимает, что с домом что-то не так.
Осгуд Перкинс — далеко не автор-пулемёт, но выстреливает новыми произведениями нынче так, будто себя таковым считает. Секрет плодовитости, позволивший выпустить режиссёру аж вторую картину за один только 2025 год, прост. Фильм «Крипер» был снят прямо посреди американской забастовки сценаристов, поставившей на паузу весь голливудский продакшн.
Тогда хоррормейкер отправился в соседнюю Канаду, взял дебютный сценарий Ника Лепарда, и за смешной по меркам кинопроизводства срок и ещё более невнушительные деньги подготовил полуимпровизационный хоррор. Во главе всего — единый лейтмотив, но сам ужас лесного чистилища хаотичен и непоследователен.
Перкинс орудует тем же жанровым мастерством, которым отметился «Собиратель душ». Живописный, но холодный и геометричный визуал, преследующее чувство чего-то недосказанного и скрытого, единичные, но выбивающие почву из под ног моменты тягучего ужаса. Внутренне подавленные персонажи существуют согласно около-сновидческой логике, а потустороннее зло неизменно оказывается субъектом конфликта, а не его обезличенной эссенцией. Всё в фирменном стиле одного из пионеров современных слоубёрнеров.
Наследие искусственного интеллекта ГЛэДОС на всю жизнь научило нас одному уроку: любой торт — это ложь. Осгуд с самого начала жирнейшими мазками даёт понять, что в доме не так абсолютно всё. Бытовой обман Малкольма настолько неубедителен, что за ним тут же проглядывается намёк на по-настоящему нетривиальную тайну. На естественную читаемость эмоций героев, создающих порой неловкую атмосферу, в первую очередь работает талантливый актёрский дуэт Россифа Сазерленда и невероятной Татьяны Маслани. Уровень интриги по-началу неприлично высок.
Но сюрпризов ждать не стоит. Осгуд в интервью и сам не прочь рассказать, что говорит о неизлечимой тьме, таящейся в каждой мужской душе. И весьма очевидное нутро его картины отличает от сотен жанровых клонов то, что он находит ужас в длительных моногамных отношениях. В этом заключается свежесть уже традиционно жуткого ракурса на фигуру мужчины. Как и Эмиральд Феннел в «Девушке, подающей надежды», которую тоже любили покритиковать за примитивность высказывания, фильм «Крипер» обличает образ так называемых «хороших парней» — эмпатичных и рефлексивных мужчин, существующих в полном расслоении со своим естеством.
Через эту призму до неприличия грубая концентрация экспозиции в третьем акте превращается в ироничный и назойливый процесс мэнсплейнинга, а драматичные сцены с мужскими переживаниями обретают комичную интонацию. Множество недосказанностей и мелких нарративных тупиков, несмотря на неизбежно возникающее с ними смятение, активно толкают после просмотра на диалог и рефлексию.
В этом кино отнюдь не скрывается действительно большая тайна, которую можно и нужно разгадать, но слишком уж много затронуто двойственных нюансов, которые хочется обсудить. Слишком абстрактным и в то же время достаточно специфичным оказывается информация о здешней мифологии. Одна из таких вызывающих черт — противоречивая концовка, то ли представитель типичного тропа female revenge, то ли насильственное подавление женщиной своей внутренней, неконвенциональной идентичности.
Несмотря на то, что новый хоррор Перкинса — глобально произведение более однотонное и прямолинейное, нежели те, что его прославили, «Крипер» успешно чарует своей обманчиво-сонливой атмосферой таёжного леса и впечатляет очередной порцией запоминающихся хоррор-образов с претензией на иконичность. В своих стахановских темпах меняется и сам Осгуд, некогда начинавший как просто Оз, зайдя то на поле комедии, то на изъезженную территорию хорроров про «домики в лесу». Но если его неидеальные эксперименты продолжат раскрывать его новые стороны, то кто мы такие, чтобы ставить их под сомнение?
